Аллергия - практика

Вес   мой   всегда   превышал   обычный,   в пятнадцать лет я была выше и тяжелее, чем все    остальные    девочки   в    нашей   школе. Сколько себя помню, в детстве я постоянно чихала, кашляла и сморкалась, а иногда у меня слезились  и  болели  глаза.  Отец  мой  много курил, и я не помню дня, чтобы меня не окружали какие-нибудь резкие запахи. Постепенно  они начали  меня  раздражать.  Не  знаю, повлияли ли на развитие моей болезни ночи, которые я провела в рыбачьей лодке, у мото-ра. Мне также часто приходилось находиться в помещениях, где работали со смолой, лаком, масляной краской и скипидаром.
Уже лет в восемь-девять я начала часто болеть, отчего пропускала много уроков. Когда мне исполнилось десять, я участвовала в заплыве на одну милю и выиграла его, став самой молодой в истории школы победительницей соревнований по плаванию. После этого я два месяца провалялась в постели. Врачи определили у меня ревматическую лихорадку, но я не верила им. Сейчас-то я знаю, что я была   очень   восприимчива   ко   всякого   вида пыльце,   отсюда   и   мой  кашель,   и   больное горло,  и  головные  боли,  и  всегда  шмыгающий, забитый нос, а также слезящиеся глаза. На следующий год я не ходила в школу уже три месяца — с февраля по март. На этот раз меня лечили от  «затемнения легкого». В  16 лет меня положили в больницу с воспалением легких. Я едва не умерла, спас меня аурео-мицин*. Уже позже мне прописали капли для носа   и   антигистамины,   а   также   фенерган, «polaramine», а затем  «avil retard», который «помог»   мне   больше   всех   остальных   лекарств. Вскоре по телу у меня поползли всякие пятна, появилась сыпь, все начало зудеть и чесаться. Мне выписали мазь гидрокортизон,  которая,  как  я впоследствии  заметила, вызывала у меня аллергические симптомы. От запаха этой мази у меня перехватывало дыхание и горло начинало болеть. Капли в нос и ингаляторы мало помогали, скорее наоборот. Короче говоря, очень редко лекарство облегчало мне жизнь.